посторонние - атмспарай
текст песни
4
0 человек. считает текст песни верным
0 человек считают текст песни неверным
посторонние - атмспарай - оригинальный текст песни, перевод, видео
- Текст
- Перевод
Выключен свет. Проектор в экраны. Вот эти мёртвые зыбкие кадры, долгие планы теряют, сжигают, скачают меня, забирают, стирают и угорают. А я смотрю млечные мрачные сцены про дробные взгляды мальтийских убийц, сбитых лётчиков и coldwar-шпионов. Сетка жалюзи тенью скрывает хмурые лица. Рычит атмосфера угрюмых спальных районов. Окно, шипит телек на кухне, разбитый экран. Вбиваю шёпотом номер твой на бетонной стене. Диктуй, будто рядом шумит океан. И мы просыпаемся уже не в Москве.
Зажигалка, в ней газ, не кури на мосту. Представляю: я пепел, и вычеркнут тонко системой, невидно и мерно, за долю секунды ушёл за черту. В моём сердце вчера были фильмы Анджея Вайды, и глаз как алмаз. А сейчас. Вид за окнами чёток и великолепен: трубы завода, промзона, высотный промышленный улей. Для нас герой погибает на свалке истории, словив две пули шальные. В теории стреляли с верхних блоков стеклобетонов. Погасли глаза. Горизонты. Трава. Молчит атмосфера новых спальных бетонных районов.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Пьяных глаз не сомкнул, гордый город всех выпил, споил, отравил и отправил до завтра в районы дрожать в страшных снах, видеть лютое прошлое и тех, для кого опоздал. На экране убитый герой, мрак и ночь, мат, огонь, кульминация, холод погонь. Тарантино. Всё мёрзло и тихо. Без боли и стонов. Титры картинно сгорают в глухой атмосфере суровых районов. Свет погас и больше не станет гореть ежечасно. Цветы отцвели, как и мы, и значит живые как море. С городом этим всё ясно. Мыльница нас размывает в нефокус, теперь мы история.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Вырубают мне свет, выжигают экран, я не сплю, я смотрю в потолки, всё размытое, зыбкое. Время вбирает, кидает, болеет и угорает. А я палю вечные мрачные сцены из Вернера Херцога, где медленны планы и серость окраин. Где в атмосфере пейзажей угрюмых и мрачных спальных районов джунгли зеркалят в глазах конкистадора вечного, жильца стеклобетона, чужака-маяка из провинции и региона.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Зажигалка, в ней газ, не кури на мосту. Представляю: я пепел, и вычеркнут тонко системой, невидно и мерно, за долю секунды ушёл за черту. В моём сердце вчера были фильмы Анджея Вайды, и глаз как алмаз. А сейчас. Вид за окнами чёток и великолепен: трубы завода, промзона, высотный промышленный улей. Для нас герой погибает на свалке истории, словив две пули шальные. В теории стреляли с верхних блоков стеклобетонов. Погасли глаза. Горизонты. Трава. Молчит атмосфера новых спальных бетонных районов.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Пьяных глаз не сомкнул, гордый город всех выпил, споил, отравил и отправил до завтра в районы дрожать в страшных снах, видеть лютое прошлое и тех, для кого опоздал. На экране убитый герой, мрак и ночь, мат, огонь, кульминация, холод погонь. Тарантино. Всё мёрзло и тихо. Без боли и стонов. Титры картинно сгорают в глухой атмосфере суровых районов. Свет погас и больше не станет гореть ежечасно. Цветы отцвели, как и мы, и значит живые как море. С городом этим всё ясно. Мыльница нас размывает в нефокус, теперь мы история.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Вырубают мне свет, выжигают экран, я не сплю, я смотрю в потолки, всё размытое, зыбкое. Время вбирает, кидает, болеет и угорает. А я палю вечные мрачные сцены из Вернера Херцога, где медленны планы и серость окраин. Где в атмосфере пейзажей угрюмых и мрачных спальных районов джунгли зеркалят в глазах конкистадора вечного, жильца стеклобетона, чужака-маяка из провинции и региона.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
Ты звонишь. Ставлю тише рингтон телефона. День уходит неслышно в атмосфере района.
The lights are off.Projector into screens.These dead, unsteady frames, long plans are lost, burned, downloaded, taken away, erased and burned away.And I watch milky gloomy scenes about the fractional glances of Maltese assassins, downed pilots and coldwar spies.The mesh of the blinds hides the gloomy faces as a shadow.The atmosphere of gloomy residential areas growls.Window, TV hissing in the kitchen, broken screen.I write your number on the concrete wall in a whisper.Dictate as if the ocean is nearby.And we wake up no longer in Moscow.
Lighter with gas in it, don’t smoke on the bridge.I can imagine: I am ashes, and they were crossed out subtly by the system, invisibly and measuredly, in a split second I went beyond the line.Yesterday I had Andrzej Wajda’s films in my heart, and my eyes were like diamonds.And now.The view outside the windows is clear and magnificent: factory chimneys, an industrial zone, a high-rise industrial hive.For us, the hero dies in the dustbin of history, having caught two stray bullets.In theory, they fired from the top blocks of glass concrete.The eyes went out.Horizons.Grass.The atmosphere of the new concrete sleeping areas is silent.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
He didn’t sleep a wink, the proud city drank everyone, made them drunk, poisoned them and sent them to the districts until tomorrow to tremble in terrible dreams, to see the cruel past and those for whom he was late.On the screen there is a killed hero, darkness and night, checkmate, fire, climax, cold chase.Tarantino.Everything was frozen and quiet.Without pain and groans.The credits burn picturesquely in the deep atmosphere of harsh areas.The light has gone out and will no longer be on hourly.The flowers have bloomed, just like us, and that means they are alive like the sea.Everything is clear with the city.The soapbox blurs us out of focus, now we are history.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
They turn off my lights, burn out my screen, I don’t sleep, I look at the ceilings, everything is blurry and unsteady.Time absorbs, throws, gets sick and burns out.And I’m shooting eternal gloomy scenes from Werner Herzog, where the plans are slow and the outskirts are gray.Where, in the atmosphere of landscapes of gloomy and gloomy residential areas, the jungle mirrors in the eyes of the eternal conquistador, a tenant of glass concrete, a stranger-lighthouse from the province and region.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
Lighter with gas in it, don’t smoke on the bridge.I can imagine: I am ashes, and they were crossed out subtly by the system, invisibly and measuredly, in a split second I went beyond the line.Yesterday I had Andrzej Wajda’s films in my heart, and my eyes were like diamonds.And now.The view outside the windows is clear and magnificent: factory chimneys, an industrial zone, a high-rise industrial hive.For us, the hero dies in the dustbin of history, having caught two stray bullets.In theory, they fired from the top blocks of glass concrete.The eyes went out.Horizons.Grass.The atmosphere of the new concrete sleeping areas is silent.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
He didn’t sleep a wink, the proud city drank everyone, made them drunk, poisoned them and sent them to the districts until tomorrow to tremble in terrible dreams, to see the cruel past and those for whom he was late.On the screen there is a killed hero, darkness and night, checkmate, fire, climax, cold chase.Tarantino.Everything was frozen and quiet.Without pain and groans.The credits burn picturesquely in the deep atmosphere of harsh areas.The light has gone out and will no longer be on hourly.The flowers have bloomed, just like us, and that means they are alive like the sea.Everything is clear with the city.The soapbox blurs us out of focus, now we are history.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
They turn off my lights, burn out my screen, I don’t sleep, I look at the ceilings, everything is blurry and unsteady.Time absorbs, throws, gets sick and burns out.And I’m shooting eternal gloomy scenes from Werner Herzog, where the plans are slow and the outskirts are gray.Where, in the atmosphere of landscapes of gloomy and gloomy residential areas, the jungle mirrors in the eyes of the eternal conquistador, a tenant of glass concrete, a stranger-lighthouse from the province and region.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
You're calling.I turn down my phone ringtone.The day passes silently in the atmosphere of the area.
Другие песни исполнителя: