Jamie Lenman - The Pequod Meets the Delight
текст песни
4
0 человек. считает текст песни верным
0 человек считают текст песни неверным
Jamie Lenman - The Pequod Meets the Delight - оригинальный текст песни, перевод, видео
- Текст
- Перевод
The intense Pequod sailed on the rolling waves and days went by the life-buoy-coffin still lightly swung and another ship, most miserably misnamed the Delight, was descried. As she drew nigh, all eyes were fixed upon her broad beams, called shears, which, in some whaling-ships, cross the quarter-deck at the height of eight or nine feet serving to carry the spare, unrigged, or disabled boats.
Upon the stranger's shears were beheld the shattered, white ribs, and some few splintered planks, of what had once been a whale-boat but you now saw through this wreck, as plainly as you see through the peeled, half-unhinged, and bleaching skeleton of a horse.
Hast seen the White Whale?
Look! replied the hollow-cheeked captain from his taffrail and with his trumpet he pointed to the wreck.
Hast killed him?
The harpoon is not yet forged that ever will do that, answered the other, sadly glancing upon a rounded hammock on the deck, whose gathered sides some noiseless sailors were busy in sewing together.
Not forged! and snatching Perth's levelled iron from the crotch, Ahab held it out, exclaiming- Look ye, Nantucketer here in this hand I hold his death! Tempered in blood, and tempered by lightning are these barbs and I swear to temper them triply in that hot place behind the fin, where the White Whale most feels his accursed life!
Then God keep thee, old man- see'st thou that- pointing to the hammock- I bury but one of five stout men, who were alive only yesterday but were dead ere night. Only that one I bury the rest were buried before they died you sail upon their tomb. Then turning to his crew- Are ye ready there? place the plank then on the rail, and lift the body so, then- Oh! God- advancing towards the hammock with uplifted hands- may the resurrection and the life-
Brace forward! Up helm! cried Ahab like lightning to his men.
But the suddenly started Pequod was not quick enough to escape the sound of the splash that the corpse soon made as it struck the sea not so quick, indeed, but that some of the flying bubbles might have sprinkled her hull with their ghostly baptism.
As Ahab now glided from the dejected Delight, the strange life-buoy hanging at the Pequod's stern came into conspicuous relief.
Ha! yonder! look yonder, men! cried a foreboding voice in her wake. In vain, oh, ye strangers, ye fly our sad burial ye but turn us your taffrail to show us your coffin!
Upon the stranger's shears were beheld the shattered, white ribs, and some few splintered planks, of what had once been a whale-boat but you now saw through this wreck, as plainly as you see through the peeled, half-unhinged, and bleaching skeleton of a horse.
Hast seen the White Whale?
Look! replied the hollow-cheeked captain from his taffrail and with his trumpet he pointed to the wreck.
Hast killed him?
The harpoon is not yet forged that ever will do that, answered the other, sadly glancing upon a rounded hammock on the deck, whose gathered sides some noiseless sailors were busy in sewing together.
Not forged! and snatching Perth's levelled iron from the crotch, Ahab held it out, exclaiming- Look ye, Nantucketer here in this hand I hold his death! Tempered in blood, and tempered by lightning are these barbs and I swear to temper them triply in that hot place behind the fin, where the White Whale most feels his accursed life!
Then God keep thee, old man- see'st thou that- pointing to the hammock- I bury but one of five stout men, who were alive only yesterday but were dead ere night. Only that one I bury the rest were buried before they died you sail upon their tomb. Then turning to his crew- Are ye ready there? place the plank then on the rail, and lift the body so, then- Oh! God- advancing towards the hammock with uplifted hands- may the resurrection and the life-
Brace forward! Up helm! cried Ahab like lightning to his men.
But the suddenly started Pequod was not quick enough to escape the sound of the splash that the corpse soon made as it struck the sea not so quick, indeed, but that some of the flying bubbles might have sprinkled her hull with their ghostly baptism.
As Ahab now glided from the dejected Delight, the strange life-buoy hanging at the Pequod's stern came into conspicuous relief.
Ha! yonder! look yonder, men! cried a foreboding voice in her wake. In vain, oh, ye strangers, ye fly our sad burial ye but turn us your taffrail to show us your coffin!
Суровый «Пекод» плыл по катящимся волнам; шли дни; спасательный круг-гроб всё так же легко покачивался, и вот показался другой корабль — тот, что носил самое несчастное и неуместное имя: «Восторг» (Delight). Когда он приблизился, все взоры устремились на его широкие балки — так называемые «шпалы», — которые на некоторых китобойных судах пересекают шканцы на высоте восьми-девяти футов, служа опорой для запасных, неснаряженных или поврежденных вельботов.
На шпалах встречного судна виднелись раздробленные белые рёбра и несколько щеплящихся досок — всё, что некогда было китобойным вельботом; теперь же сквозь эти обломки можно было видеть насквозь — так же ясно, как видишь сквозь обглоданный, полураспавшийся и выбеленный солнцем скелет лошади.
— Видал ли ты Белого Кита?
— Гляди! — ответил с юта капитан с впалыми щеками, указывая рупором на эти обломки.
— Убил ли ты его?
— Ещё не выковано того гарпуна, что смог бы это сделать, — отвечал тот, с печалью поглядывая на округлый сверток-гамак, лежавший на палубе; несколько молчаливых матросов были заняты тем, что сшивали его собранные края.
— Не выковано?! — воскликнул Ахав; выхватив из гнезда на борту выверенное острие, выкованное Пертом, он воздел его к небу и провозгласил: — Гляди, нантукетец! В этой руке я держу его смерть! В крови закалены эти зубцы, и в молнии закалены; и клянусь: я закалю их троекратно — в том горячем месте за плавником, где Белый Кит острее всего ощущает свою проклятую жизнь!
— Что ж, да хранит тебя Бог, старик... Видишь ли ты это? — сказал встречный капитан, указывая на гамак. — Я предаю земле лишь одного из пяти дюжих молодцов: ещё вчера они были живы, но не дожили до ночи. Лишь этого одного я хоророню здесь; остальных же похоронили ещё до того, как они умерли — ты плывешь прямо над их могилой. — Затем, обратившись к своей команде, он спросил: — Готовы? Кладите доску на фальшборт, поднимайте тело... вот так... А теперь... О Боже! — с этими словами он шагнул к гамаку, воздев руки к небу: — ...да будет воскресение и жизнь...
— Брасопить на нос! Руль на борт! — молниеносно скомандовал Ахав своим людям. Но внезапно рванувшийся вперед «Пекод» не успел удалиться настолько, чтобы не услышать всплеска, с которым тело вскоре рухнуло в море; он был, пожалуй, даже недостаточно быстр, чтобы уберечь свой корпус от брызг летящих пузырей — словно от призрачного крещения.
В тот миг, когда Ахав отплывал от скорбного «Делайта», странный спасательный круг, висевший на корме «Пекода», выступил с особой отчетливостью.
— Ха! Туда! Глядите туда, люди! — воскликнул зловещий голос, донесшийся со следа корабля. — Тщетно, о вы, чужаки, бежите вы от наших скорбных похорон — вы лишь поворачиваетесь к нам кормой, чтобы показать нам свой собственный гроб!
На шпалах встречного судна виднелись раздробленные белые рёбра и несколько щеплящихся досок — всё, что некогда было китобойным вельботом; теперь же сквозь эти обломки можно было видеть насквозь — так же ясно, как видишь сквозь обглоданный, полураспавшийся и выбеленный солнцем скелет лошади.
— Видал ли ты Белого Кита?
— Гляди! — ответил с юта капитан с впалыми щеками, указывая рупором на эти обломки.
— Убил ли ты его?
— Ещё не выковано того гарпуна, что смог бы это сделать, — отвечал тот, с печалью поглядывая на округлый сверток-гамак, лежавший на палубе; несколько молчаливых матросов были заняты тем, что сшивали его собранные края.
— Не выковано?! — воскликнул Ахав; выхватив из гнезда на борту выверенное острие, выкованное Пертом, он воздел его к небу и провозгласил: — Гляди, нантукетец! В этой руке я держу его смерть! В крови закалены эти зубцы, и в молнии закалены; и клянусь: я закалю их троекратно — в том горячем месте за плавником, где Белый Кит острее всего ощущает свою проклятую жизнь!
— Что ж, да хранит тебя Бог, старик... Видишь ли ты это? — сказал встречный капитан, указывая на гамак. — Я предаю земле лишь одного из пяти дюжих молодцов: ещё вчера они были живы, но не дожили до ночи. Лишь этого одного я хоророню здесь; остальных же похоронили ещё до того, как они умерли — ты плывешь прямо над их могилой. — Затем, обратившись к своей команде, он спросил: — Готовы? Кладите доску на фальшборт, поднимайте тело... вот так... А теперь... О Боже! — с этими словами он шагнул к гамаку, воздев руки к небу: — ...да будет воскресение и жизнь...
— Брасопить на нос! Руль на борт! — молниеносно скомандовал Ахав своим людям. Но внезапно рванувшийся вперед «Пекод» не успел удалиться настолько, чтобы не услышать всплеска, с которым тело вскоре рухнуло в море; он был, пожалуй, даже недостаточно быстр, чтобы уберечь свой корпус от брызг летящих пузырей — словно от призрачного крещения.
В тот миг, когда Ахав отплывал от скорбного «Делайта», странный спасательный круг, висевший на корме «Пекода», выступил с особой отчетливостью.
— Ха! Туда! Глядите туда, люди! — воскликнул зловещий голос, донесшийся со следа корабля. — Тщетно, о вы, чужаки, бежите вы от наших скорбных похорон — вы лишь поворачиваетесь к нам кормой, чтобы показать нам свой собственный гроб!
Другие песни исполнителя: