Аркадий Беловский - Ветер Странствий
текст песни
3
0 человек. считает текст песни верным
0 человек считают текст песни неверным
Аркадий Беловский - Ветер Странствий - оригинальный текст песни, перевод, видео
- Текст
- Перевод
Ветер странствий толкает в спину, заграница в объятья зовёт.
Шереметьево с грустью покину, в Шонефельд унесёт самолёт.
Все дела бесконечные за борт, всё не нужное, скучное в сток.
Торопился уехать на запад, а оттуда спешил на восток.
Самолёты, вокзалы, отели, стук колёс в скоростных поездах.
Согревали пустые пастели, в незнакомых чужих городах.
В лихорадочных дней веренице, что-то новое в жизни искал.
«Жуль Готре» пил с чеченами в Ницце, в казино в Монте -Карло играл.
Пил в Марселе пастис с буйабесом, был приятно взволнован и пьян.
И с какой –то нубийкой экспрессом, в ту же ночь укатил в Перпиньян.
Подхватил, закружил трамунтано , ветер буйный, сводящий с ума.
И носила меня и мотала, европейских дорог кутерьма.
На скамье в Парк Гуэль в Барселоне, как изящный точёный кинжал,
Бесполезно зажатый в ладони, птицу белую нежно держал.
Упорхнула, расправила крылья на горе Монжуик? Монсерат?
Наблюдал, c лёгкой долей унынья, театральный смешной маскарад.
Но поддавшийся чувству веселья, под испанские струны гитар.
Из Севильи поехал в Марбелья, к океану на Гибралтар.
На краю географии сгину, выпив «хереса» полный фужер.
Дул леванте назойливо в спину и тащил из Тарифы в Танжер.
Незнакомое чудо на пятки наступило, прибавило сил,
Каблуки застревали в брусчатке, так блестящий Париж удивил.
Лотерейной случайности полный, город страсти и вечной любви.
Я толкался, как мим беспризорный, оставаясь с собой визави.
Запах курева в воздухе веял, Амстердам чем –то вкусным дышал.
Впечатлений приятных конвейер от Брюсселя до Праги вкушал.
В Хофбройхаузе свежее пиво вкуса жизни и радости грамм,
В Штутгарт двинулся не торопливо, подставляясь попутным ветрам.
Дансинг «Юнит» в Карлсруэ как зелье, от усталости в пуфе спасли.
В Баден-Баден развеять похмелье в тёплых термах с утра отвезли.
Стал моложе, изящней, бодрее, отправляясь в дальнейший вояж.
Констанц, Цюрих, Мейсбург, Бодензее, с цеппелина на солнечный пляж.
Фён альпийский, насыщенный влагой, с придыханием в ухо шептал о
Суворове с дерзкой отвагой, в вечный город, идти предлагал.
Странник ветреный, движим порывом, подхватил неподдельный азарт.
Чёртов мост перешёл над обрывом, в Альпах, рядом с тоннелем Готард.
Выплывали живые картины италийских ночных городов,
Во Флоренции и в Сан-Марино , где же лучше? Сказать не готов.
Императорский Рим сердце тронул, я во всё, показалось, влюблён.
Под волчицей сидят Рем и Ромул, сохраняя античность времён.
Лимончелло распили до капли, от восторга губу закусив,
С упоением рассматривал Капри , через Неаполитанский залив.
Здесь о Санта Лючие запелось, серым пеплом Везувий дышал.
И вернуться в Сорренто хотелось, когда голос Карузо дрожал.
Залечив все душевные травмы, возвращался не раз и не два.
Понимал, что не нужные там мы, без фамилии и без родства.
Гость капризный скитаюсь по свету, соглашаясь с понятием простым.
Хорошо только там, где нас нету и так сладок отечества дым.
Шереметьево с грустью покину, в Шонефельд унесёт самолёт.
Все дела бесконечные за борт, всё не нужное, скучное в сток.
Торопился уехать на запад, а оттуда спешил на восток.
Самолёты, вокзалы, отели, стук колёс в скоростных поездах.
Согревали пустые пастели, в незнакомых чужих городах.
В лихорадочных дней веренице, что-то новое в жизни искал.
«Жуль Готре» пил с чеченами в Ницце, в казино в Монте -Карло играл.
Пил в Марселе пастис с буйабесом, был приятно взволнован и пьян.
И с какой –то нубийкой экспрессом, в ту же ночь укатил в Перпиньян.
Подхватил, закружил трамунтано , ветер буйный, сводящий с ума.
И носила меня и мотала, европейских дорог кутерьма.
На скамье в Парк Гуэль в Барселоне, как изящный точёный кинжал,
Бесполезно зажатый в ладони, птицу белую нежно держал.
Упорхнула, расправила крылья на горе Монжуик? Монсерат?
Наблюдал, c лёгкой долей унынья, театральный смешной маскарад.
Но поддавшийся чувству веселья, под испанские струны гитар.
Из Севильи поехал в Марбелья, к океану на Гибралтар.
На краю географии сгину, выпив «хереса» полный фужер.
Дул леванте назойливо в спину и тащил из Тарифы в Танжер.
Незнакомое чудо на пятки наступило, прибавило сил,
Каблуки застревали в брусчатке, так блестящий Париж удивил.
Лотерейной случайности полный, город страсти и вечной любви.
Я толкался, как мим беспризорный, оставаясь с собой визави.
Запах курева в воздухе веял, Амстердам чем –то вкусным дышал.
Впечатлений приятных конвейер от Брюсселя до Праги вкушал.
В Хофбройхаузе свежее пиво вкуса жизни и радости грамм,
В Штутгарт двинулся не торопливо, подставляясь попутным ветрам.
Дансинг «Юнит» в Карлсруэ как зелье, от усталости в пуфе спасли.
В Баден-Баден развеять похмелье в тёплых термах с утра отвезли.
Стал моложе, изящней, бодрее, отправляясь в дальнейший вояж.
Констанц, Цюрих, Мейсбург, Бодензее, с цеппелина на солнечный пляж.
Фён альпийский, насыщенный влагой, с придыханием в ухо шептал о
Суворове с дерзкой отвагой, в вечный город, идти предлагал.
Странник ветреный, движим порывом, подхватил неподдельный азарт.
Чёртов мост перешёл над обрывом, в Альпах, рядом с тоннелем Готард.
Выплывали живые картины италийских ночных городов,
Во Флоренции и в Сан-Марино , где же лучше? Сказать не готов.
Императорский Рим сердце тронул, я во всё, показалось, влюблён.
Под волчицей сидят Рем и Ромул, сохраняя античность времён.
Лимончелло распили до капли, от восторга губу закусив,
С упоением рассматривал Капри , через Неаполитанский залив.
Здесь о Санта Лючие запелось, серым пеплом Везувий дышал.
И вернуться в Сорренто хотелось, когда голос Карузо дрожал.
Залечив все душевные травмы, возвращался не раз и не два.
Понимал, что не нужные там мы, без фамилии и без родства.
Гость капризный скитаюсь по свету, соглашаясь с понятием простым.
Хорошо только там, где нас нету и так сладок отечества дым.
The wind of wandering pushes at your back, abroad calls you into your arms.
I will leave Sheremetyevo with sadness; a plane will take me to Schönefeld.
All the endless things are thrown overboard, everything unnecessary and boring goes to waste.
He was in a hurry to go to the west, and from there he was in a hurry to go east.
Planes, train stations, hotels, the sound of wheels on high-speed trains.
Empty pastels warmed us in unfamiliar foreign cities.
In the hectic days of the string, I was looking for something new in life.
“Jules Gautres” drank with the Chechens in Nice and played in a casino in Monte Carlo.
I drank pastis with bouillabaisse in Marseille and was pleasantly excited and drunk.
And with some Nubian express, he left for Perpignan that same night.
The Tramuntano was picked up and whirled, the wind was violent, driving me crazy.
And she carried me and shook me, the European roads are a mess.
On a bench in Park Güell in Barcelona, like an elegant chiseled dagger,
Uselessly clutched in the palm of his hand, he gently held the white bird.
Flew away and spread its wings on Mount Montjuic?Monserat?
I watched, with a slight degree of despondency, a theatrical funny masquerade.
But he succumbed to the feeling of fun, to the Spanish strings of guitars.
From Seville I went to Marbella, to the ocean at Gibraltar.
I’ll perish at the edge of geography after drinking a full glass of sherry.
Levante blew annoyingly in the back and dragged him from Tarifa to Tangier.
An unfamiliar miracle stepped on the heels, added strength,
The heels got stuck in the paving stones, so brilliant Paris surprised me.
Full of lottery chance, a city of passion and eternal love.
I pushed around like a homeless mime, remaining with my counterpart.
The smell of smoking was in the air, Amsterdam was breathing something delicious.
The conveyor belt from Brussels to Prague tasted some pleasant impressions.
At the Hofbräuhaus, fresh beer tastes of life and joy,
I moved to Stuttgart slowly, exposing myself to favorable winds.
The “Unit” dance hall in Karlsruhe was like a potion, saved me from fatigue in the pouf.
They took us to Baden-Baden to dispel a hangover in the warm thermal baths in the morning.
He became younger, more graceful, more cheerful, setting off on a further voyage.
Konstanz, Zurich, Muisburg, Bodensee, from the zeppelin to the sunny beach.
An alpine hairdryer, saturated with moisture, whispered breathily into the ear about
Suvorov with daring courage proposed to go to the eternal city.
The wanderer is windy, driven by an impulse, and caught up with genuine passion.
The Devil's Bridge was crossed over a cliff in the Alps, next to the Gotthard Tunnel.
Living pictures of Italian night cities floated up,
In Florence and San Marino, where is it better?I'm not ready to say.
Imperial Rome touched my heart, I seemed to be in love with everything.
Remus and Romulus sit under the she-wolf, preserving the antiquity of times.
They drank the limoncello down to the drop, biting their lip in delight,
I looked with rapture at Capri, across the Bay of Naples.
Here they sang about Santa Lucia, Vesuvius breathed gray ash.
And I wanted to return to Sorrento when Caruso’s voice trembled.
Having healed all mental traumas, he returned more than once or twice.
I understood that we were not needed there, without a surname and without kinship.
A capricious guest wanders around the world, agreeing with a simple concept.
It’s only good where we are not there and the smoke of the fatherland is so sweet.
I will leave Sheremetyevo with sadness; a plane will take me to Schönefeld.
All the endless things are thrown overboard, everything unnecessary and boring goes to waste.
He was in a hurry to go to the west, and from there he was in a hurry to go east.
Planes, train stations, hotels, the sound of wheels on high-speed trains.
Empty pastels warmed us in unfamiliar foreign cities.
In the hectic days of the string, I was looking for something new in life.
“Jules Gautres” drank with the Chechens in Nice and played in a casino in Monte Carlo.
I drank pastis with bouillabaisse in Marseille and was pleasantly excited and drunk.
And with some Nubian express, he left for Perpignan that same night.
The Tramuntano was picked up and whirled, the wind was violent, driving me crazy.
And she carried me and shook me, the European roads are a mess.
On a bench in Park Güell in Barcelona, like an elegant chiseled dagger,
Uselessly clutched in the palm of his hand, he gently held the white bird.
Flew away and spread its wings on Mount Montjuic?Monserat?
I watched, with a slight degree of despondency, a theatrical funny masquerade.
But he succumbed to the feeling of fun, to the Spanish strings of guitars.
From Seville I went to Marbella, to the ocean at Gibraltar.
I’ll perish at the edge of geography after drinking a full glass of sherry.
Levante blew annoyingly in the back and dragged him from Tarifa to Tangier.
An unfamiliar miracle stepped on the heels, added strength,
The heels got stuck in the paving stones, so brilliant Paris surprised me.
Full of lottery chance, a city of passion and eternal love.
I pushed around like a homeless mime, remaining with my counterpart.
The smell of smoking was in the air, Amsterdam was breathing something delicious.
The conveyor belt from Brussels to Prague tasted some pleasant impressions.
At the Hofbräuhaus, fresh beer tastes of life and joy,
I moved to Stuttgart slowly, exposing myself to favorable winds.
The “Unit” dance hall in Karlsruhe was like a potion, saved me from fatigue in the pouf.
They took us to Baden-Baden to dispel a hangover in the warm thermal baths in the morning.
He became younger, more graceful, more cheerful, setting off on a further voyage.
Konstanz, Zurich, Muisburg, Bodensee, from the zeppelin to the sunny beach.
An alpine hairdryer, saturated with moisture, whispered breathily into the ear about
Suvorov with daring courage proposed to go to the eternal city.
The wanderer is windy, driven by an impulse, and caught up with genuine passion.
The Devil's Bridge was crossed over a cliff in the Alps, next to the Gotthard Tunnel.
Living pictures of Italian night cities floated up,
In Florence and San Marino, where is it better?I'm not ready to say.
Imperial Rome touched my heart, I seemed to be in love with everything.
Remus and Romulus sit under the she-wolf, preserving the antiquity of times.
They drank the limoncello down to the drop, biting their lip in delight,
I looked with rapture at Capri, across the Bay of Naples.
Here they sang about Santa Lucia, Vesuvius breathed gray ash.
And I wanted to return to Sorrento when Caruso’s voice trembled.
Having healed all mental traumas, he returned more than once or twice.
I understood that we were not needed there, without a surname and without kinship.
A capricious guest wanders around the world, agreeing with a simple concept.
It’s only good where we are not there and the smoke of the fatherland is so sweet.
Другие песни исполнителя: