Polsha - Мираж
текст песни
5
0 человек. считает текст песни верным
0 человек считают текст песни неверным
Polsha - Мираж - оригинальный текст песни, перевод, видео
- Текст
- Перевод
На спящий город, как туман… это отсылка слово в слово —
Раз застала нас врасплох, и я уверена, вернется снова.
Я не знала, что могу быть иволгой ласковой.
Наплевала на "револьт", мне будто снова тринадцать.
И если ты нас вон погонишь — подадимся в скиталицы.
Извини, но ведь от нас так ничего не останется.
Соглашалась на подряд: ты — наша смерть, я — посланница.
Просто нам уже успело это слишком понравиться.
И меня сюда отправили чтоб я была здесь самая грустная.
С твоих табельных спущу курок к виску и проснусь.
Надену куртку, Фуркасовский: "3 минуты, ожидайте".
Чтобы снова слышать, будто я — душа твоя, и я — твое счастье.
И эти паттерны от китча отзеркалят никчёмное.
И, знаешь, я смогу их вычеркнуть и сделать их чёрными.
Проникаясь скептицизмом, прикрываясь интересом,
Знаешь, я смогу их вырезать из самого-самого сердца.
Травят грань графина только самую малость,
И ты прости меня, Богиня, я пророк, но облажалась.
И к предсердию - пассатижи - память самовыдвиженца.
Для нее — любой мир вырежу из самого-самого сердца.
Груз для Берегини — распишитесь, это Ваше.
Извини меня Богиня, твой пророк, он ведь обычный алкаш.
Силой воли попыталась и опять скатилась в раж —
"Показалось, показалось, дорогая, это просто мираж".
И спящий город, как туман, — это отсылка к Казанове.
Напевает про себя. Он не вернется больше — он уходит.
Если ты вот так погубишь, курс — без битвы в Лету кануть.
Кожа — в ссадинах от бритвы, будто нам опять тринадцать.
Ты нас с ней прогонишь, мы исчезнем, не будем мешать.
Курить и убеждать тебя, что это твой оплошный шаг.
Не отыщешь по парадным — смысл в них отсветы прятать?
Мама позвонит: “Ну, как ты?”. "Мам, что день, то неприятность".
Сюда отправили, чтоб я была здесь самая грустная.
Я с писателей тех гнусных просто калька безвкусная.
Эти загубленные жизни ради целей и сплетен
Ненавидела. И что мы видим? Я теперь тоже из “этих”.
(Сюда отправили) чтоб я была здесь самой несчастной.
Обрекали, заставляли разрывать себя на части.
Оставляем их с собой, уйдем, теперь куда нам деться?
Потому что для меня ты тоже счастье и сердце.
И эти паттерны от китча отзеркалят никчёмное.
И, знаешь, я смогу их вычеркнуть, и сделать их чёрными.
Проникаясь скептицизмом, прикрываясь интересом,
Знаешь, я смогу их вырезать из самого-самого сердца.
Травят грань графина только самую малость,
И ты прости меня, богиня, я пророк, но облажалась.
И к предсердию — пассатижи — память самовыдвиженца.
Для нее любой мир вырежу из самого-самого сердца.
Груз для Берегини — распишитесь, это ваше.
Извини меня Богиня, твой пророк, он ведь обычный алкаш.
Силой воли попыталась и опять скатилась в раж —
"Показалось, показалось, дорогая, это просто мираж".
Твой Рагнарек я ненавижу, сколько жизней, слышишь, катится к чёрту?
И ведь были же людьми, не делай вид, что не при чем тут.
Я отшельница в лесу. Вот мой порог, а вот и дверца.
Если мне ее из сердца — проще сразу с самим сердцем.
Остаюсь сама с собой наедине с подобной миссией.
Ведь я — это она, и без нее во мне нет смысла.
С твоих ангельских подкрылок скорби пылью обдолбавшись,
Подвела тебя, Богиня. Я пророк. Я облажалась.
Легкий груз для капилляров — распишитесь на странице.
Извини меня, Богиня, джанк-туман — чтобы забыться.
Убаюкай напоследок, проводив в твой мний вояж:
“Показалось, показалось, дорогая, это просто мираж”.
Раз застала нас врасплох, и я уверена, вернется снова.
Я не знала, что могу быть иволгой ласковой.
Наплевала на "револьт", мне будто снова тринадцать.
И если ты нас вон погонишь — подадимся в скиталицы.
Извини, но ведь от нас так ничего не останется.
Соглашалась на подряд: ты — наша смерть, я — посланница.
Просто нам уже успело это слишком понравиться.
И меня сюда отправили чтоб я была здесь самая грустная.
С твоих табельных спущу курок к виску и проснусь.
Надену куртку, Фуркасовский: "3 минуты, ожидайте".
Чтобы снова слышать, будто я — душа твоя, и я — твое счастье.
И эти паттерны от китча отзеркалят никчёмное.
И, знаешь, я смогу их вычеркнуть и сделать их чёрными.
Проникаясь скептицизмом, прикрываясь интересом,
Знаешь, я смогу их вырезать из самого-самого сердца.
Травят грань графина только самую малость,
И ты прости меня, Богиня, я пророк, но облажалась.
И к предсердию - пассатижи - память самовыдвиженца.
Для нее — любой мир вырежу из самого-самого сердца.
Груз для Берегини — распишитесь, это Ваше.
Извини меня Богиня, твой пророк, он ведь обычный алкаш.
Силой воли попыталась и опять скатилась в раж —
"Показалось, показалось, дорогая, это просто мираж".
И спящий город, как туман, — это отсылка к Казанове.
Напевает про себя. Он не вернется больше — он уходит.
Если ты вот так погубишь, курс — без битвы в Лету кануть.
Кожа — в ссадинах от бритвы, будто нам опять тринадцать.
Ты нас с ней прогонишь, мы исчезнем, не будем мешать.
Курить и убеждать тебя, что это твой оплошный шаг.
Не отыщешь по парадным — смысл в них отсветы прятать?
Мама позвонит: “Ну, как ты?”. "Мам, что день, то неприятность".
Сюда отправили, чтоб я была здесь самая грустная.
Я с писателей тех гнусных просто калька безвкусная.
Эти загубленные жизни ради целей и сплетен
Ненавидела. И что мы видим? Я теперь тоже из “этих”.
(Сюда отправили) чтоб я была здесь самой несчастной.
Обрекали, заставляли разрывать себя на части.
Оставляем их с собой, уйдем, теперь куда нам деться?
Потому что для меня ты тоже счастье и сердце.
И эти паттерны от китча отзеркалят никчёмное.
И, знаешь, я смогу их вычеркнуть, и сделать их чёрными.
Проникаясь скептицизмом, прикрываясь интересом,
Знаешь, я смогу их вырезать из самого-самого сердца.
Травят грань графина только самую малость,
И ты прости меня, богиня, я пророк, но облажалась.
И к предсердию — пассатижи — память самовыдвиженца.
Для нее любой мир вырежу из самого-самого сердца.
Груз для Берегини — распишитесь, это ваше.
Извини меня Богиня, твой пророк, он ведь обычный алкаш.
Силой воли попыталась и опять скатилась в раж —
"Показалось, показалось, дорогая, это просто мираж".
Твой Рагнарек я ненавижу, сколько жизней, слышишь, катится к чёрту?
И ведь были же людьми, не делай вид, что не при чем тут.
Я отшельница в лесу. Вот мой порог, а вот и дверца.
Если мне ее из сердца — проще сразу с самим сердцем.
Остаюсь сама с собой наедине с подобной миссией.
Ведь я — это она, и без нее во мне нет смысла.
С твоих ангельских подкрылок скорби пылью обдолбавшись,
Подвела тебя, Богиня. Я пророк. Я облажалась.
Легкий груз для капилляров — распишитесь на странице.
Извини меня, Богиня, джанк-туман — чтобы забыться.
Убаюкай напоследок, проводив в твой мний вояж:
“Показалось, показалось, дорогая, это просто мираж”.
To a sleeping city, like fog... this is a reference word for word -
It took us by surprise once, and I'm sure it will come back again.
I didn’t know that I could be a gentle oriole.
I don’t care about the Revolt, it’s like I’m thirteen again.
And if you drive us away, we’ll go to wanderings.
Sorry, but there will be nothing left of us.
I agreed to the contract: you are our death, I am the messenger.
We just already liked it too much.
And they sent me here so that I would be the saddest here.
From your time cards I’ll pull the trigger to your temple and wake up.
I’ll put on a jacket, Furkasovsky: “3 minutes, wait.”
To hear again that I am your soul, and I am your happiness.
And these patterns reflect the worthless from kitsch.
And, you know, I can cross them out and make them black.
Imbued with skepticism, hiding behind interest,
You know, I can cut them out from the very, very heart.
They only etch the edge of the decanter a little,
And forgive me, Goddess, I am a prophet, but I screwed up.
And to the atrium - pliers - the memory of the self-nominated.
For her, I will cut out any world from the very, very heart.
The cargo is for Bereginya - sign for it, it’s yours.
Forgive me, Goddess, your prophet, he is just an ordinary drunk.
She tried by force of will and again slipped into a rage -
“It seemed, it seemed, dear, it’s just a mirage.”
And the sleeping city, like fog, is a reference to Casanova.
Humming to himself.He won't come back anymore - he's leaving.
If you ruin it like this, the course is to sink into oblivion without a battle.
The skin is covered in razor scratches, as if we were thirteen again.
You will drive us away, we will disappear, we will not interfere.
Smoking and convincing you that this is your mistake.
If you can’t find it in the front doors, what’s the point of hiding reflections in them?
Mom will call: “Well, how are you?”“Mom, every day is a nuisance.”
They sent me here so that I would be the saddest here.
Like those vile writers, I’m just a tasteless tracing paper.
These lives wasted for purposes and gossip
I hated it.And what do we see?Now I am also one of “these”.
(They sent me here) so that I would be the most unhappy here.
They doomed, forced to tear themselves apart.
We leave them with us, we leave, now where can we go?
Because for me you are also happiness and heart.
And these patterns reflect the worthless from kitsch.
And, you know, I can cross them out and make them black.
Imbued with skepticism, hiding behind interest,
You know, I can cut them out from the very, very heart.
They only etch the edge of the decanter a little,
And forgive me, goddess, I am a prophet, but I screwed up.
And to the atrium - pliers - the memory of the self-nominated.
For her, I will cut out any world from the very, very heart.
The cargo is for Bereginya - sign for it, it’s yours.
Forgive me, Goddess, your prophet, he is just an ordinary drunk.
She tried by force of will and again slipped into a rage -
“It seemed, it seemed, dear, it’s just a mirage.”
I hate your Ragnarok, how many lives, do you hear, are going to hell?
And after all, they were people, don’t pretend that there was nothing to do with it.
I'm a hermit in the forest.Here is my threshold, and here is the door.
If I get it from the heart, it’s easier with the heart itself.
I am left alone with myself with such a mission.
After all, I am her, and without her there is no point in me.
From your angelic wings of sorrow, stoned with dust,
Let you down, Goddess.I am a prophet.I screwed up.
Light weight for capillaries - sign on the page.
Excuse me, Goddess, junk fog - to forget.
Lull you to sleep for the last time, taking you on your imaginary voyage:
“It seemed, it seemed, dear, it’s just a mirage.”
It took us by surprise once, and I'm sure it will come back again.
I didn’t know that I could be a gentle oriole.
I don’t care about the Revolt, it’s like I’m thirteen again.
And if you drive us away, we’ll go to wanderings.
Sorry, but there will be nothing left of us.
I agreed to the contract: you are our death, I am the messenger.
We just already liked it too much.
And they sent me here so that I would be the saddest here.
From your time cards I’ll pull the trigger to your temple and wake up.
I’ll put on a jacket, Furkasovsky: “3 minutes, wait.”
To hear again that I am your soul, and I am your happiness.
And these patterns reflect the worthless from kitsch.
And, you know, I can cross them out and make them black.
Imbued with skepticism, hiding behind interest,
You know, I can cut them out from the very, very heart.
They only etch the edge of the decanter a little,
And forgive me, Goddess, I am a prophet, but I screwed up.
And to the atrium - pliers - the memory of the self-nominated.
For her, I will cut out any world from the very, very heart.
The cargo is for Bereginya - sign for it, it’s yours.
Forgive me, Goddess, your prophet, he is just an ordinary drunk.
She tried by force of will and again slipped into a rage -
“It seemed, it seemed, dear, it’s just a mirage.”
And the sleeping city, like fog, is a reference to Casanova.
Humming to himself.He won't come back anymore - he's leaving.
If you ruin it like this, the course is to sink into oblivion without a battle.
The skin is covered in razor scratches, as if we were thirteen again.
You will drive us away, we will disappear, we will not interfere.
Smoking and convincing you that this is your mistake.
If you can’t find it in the front doors, what’s the point of hiding reflections in them?
Mom will call: “Well, how are you?”“Mom, every day is a nuisance.”
They sent me here so that I would be the saddest here.
Like those vile writers, I’m just a tasteless tracing paper.
These lives wasted for purposes and gossip
I hated it.And what do we see?Now I am also one of “these”.
(They sent me here) so that I would be the most unhappy here.
They doomed, forced to tear themselves apart.
We leave them with us, we leave, now where can we go?
Because for me you are also happiness and heart.
And these patterns reflect the worthless from kitsch.
And, you know, I can cross them out and make them black.
Imbued with skepticism, hiding behind interest,
You know, I can cut them out from the very, very heart.
They only etch the edge of the decanter a little,
And forgive me, goddess, I am a prophet, but I screwed up.
And to the atrium - pliers - the memory of the self-nominated.
For her, I will cut out any world from the very, very heart.
The cargo is for Bereginya - sign for it, it’s yours.
Forgive me, Goddess, your prophet, he is just an ordinary drunk.
She tried by force of will and again slipped into a rage -
“It seemed, it seemed, dear, it’s just a mirage.”
I hate your Ragnarok, how many lives, do you hear, are going to hell?
And after all, they were people, don’t pretend that there was nothing to do with it.
I'm a hermit in the forest.Here is my threshold, and here is the door.
If I get it from the heart, it’s easier with the heart itself.
I am left alone with myself with such a mission.
After all, I am her, and without her there is no point in me.
From your angelic wings of sorrow, stoned with dust,
Let you down, Goddess.I am a prophet.I screwed up.
Light weight for capillaries - sign on the page.
Excuse me, Goddess, junk fog - to forget.
Lull you to sleep for the last time, taking you on your imaginary voyage:
“It seemed, it seemed, dear, it’s just a mirage.”